Поделиться:

Яроцин. We will rock you!

83 фото

«Провести ли этот воскресный день в Яроцине или остаться в Миличе?» Я снова и снова прокручивал в голове этот вопрос – простой как дважды два и одновременно неподатливый, как кубик рубик. Аргументы были и за, и против. От других волонтеров я краем уха слышал, что загадочный город радует глаз необычной архитектурой и ласкает слух регулярными музыкальными фестивалями. Путь туда лежал на север, прямиком от моего дома, а значит не пришлось бы трястись автобусом до Вроцлава, а затем на переполненном пассажирами перроне дожидаться поездов, которые имели здесь неприятную тенденцию опаздывать на срок от нескольких минут до нескольких часов. С другой стороны, в 17.00 тренажерный зал Милича приглашал всех на мастер-класс по борьбе, и пропускать его я не собирался. Таким образом, чтобы успеть назад вовремя, пребывание в Яроцине требовалось просчитать и распланировать с точностью, достойной хирурга, делающего операцию на сердце. Окончательно сломав голову в борьбе с дилеммой «ехать - не ехать», я, глянув в зеркало, твердо произнес: «В дорогу», для солидности кивнул головой и с легким сердцем лег спать.

Утро следующего дня я встретил на автовокзале Яроцина. Этот асфальтированный, правильной формы четырехугольник был абсолютно пуст, как карман студента перед стипендией, и царило здесь безмолвие, совершенно несовместимое с репутацией Столицы польского рока. Я с недоверием огляделся по сторонам, словно ожидая, что из-за угла выскочит десяток рокеров с электрогитарами наперевес в сопровождении полусотни поклонников. Но, увы, единственным музыкантом был неугомонный ветер, исполнявший неумелые симфонии на рояле старых бумажных пакетов. Под аккомпанемент их шелеста я двинулся вглубь Яроцина, взяв за ориентир белоснежный шпиль далекого костела.

Плотность местного населения возрастала по ходу моего продвижения к центру города. А спустя примерно десять минут неторопливой ходьбы, перемежавшейся с остановками и неизбежными щелчками фотоаппарата, я расслышал долгожданный звук. Изначально слабый, как писк комара, он постепенно набирал силу – я уже отчетливо различал звон тугих струн гитары и сунул руку в карман за мелочью, чтобы материально поддержать уличного музыканта. Но, повернув за угол, я не поверил сперва глазам, потом ушам. Звук исходил прямо из нефа белого костела, где подходила к концу воскресная месса, но молитвы сопровождал не привычный глас органа, а игра невидимого гитариста. Тут я задним умом сообразил, что служба вот-вот закончится и вход в церковь будет заказан – и успел-таки пробиться сквозь толпу прихожан внутрь церкви, где звук гитары метался между стен, как попавшая в силок птица. После того, как наступила тишина, и ксендз украсил врата массивным замком, я обошел церковный сад, восхищаясь искусно выполненными, почти трехмерными деревянными картинами на библейские сюжеты: были здесь и арест Христа в Гефсиманском саду, и Суд Пилата, и распятие, и Воскресение.

Как я вскоре выяснил, это был лишь первый из долгой череды сюрпризов, ожидавших меня в Яроцине. Уходя все дальше от центра, я забрел на окраину, где доминировал циклопических размеров аквапарк, Вавилонской башней возвышавшийся над окрестными кварталами. Обогнув его со всех сторон, я заглянул в ютившийся у подножия гиганта отель – и вышел оттуда воодушевленный новой целью и вооруженный весьма своеобразной картой местности. С этой минуты я начал охоту на уличные граффити, которых, судя по разноцветным точкам на карте, в этом районе было около четырех десятков. Ближайшие полтора часа прошли в напряженных поисках – я с увлечением обшаривал дом за домом в поисках следов творчества местных умельцев. Разбросанные по всему Яроцину, как осколки разбитой вазы, граффити поражали размерами – от панно, покрывавших стену многоэтажного дома целиком, до скромных миниатюр, размером с мой кулак. Изобретательность жрецов уличного искусства не знала пределов – и я долго любовался покрывавшим ржавые бока гаражей ликом Элвиса Пресли среди неизбежной толпы фанатов, изображением расколотой магнитофонной кассеты - ее половинки соединяла лишь тонкая кишка пленки, - хищного бейсбольного мяча, человекообразного мутанта с телевизором вместо головы, хипстера с гитарой, забившего на все и вся, неприкаянного пса-барабанщика и других плодов фантазии неведомых граффитистов. Несмотря на глубокую индивидуальность, доминирующей темой повсюду оставалась музыка – дети Столицы рока и в красках прославляли звуки и ноты.

Этот увлекательный квест подошел к концу на рыночной площади, где Ратушу охранял целый отряд застывших в невообразимых позах алюминиевых великанов. Эта фантасмагорические существа напоминали одновременно и гостей далеких галактик, и мутировавших в долгих странствиях Бременских музыкантов, и циркачей, замордованных беспрерывными выступлениями, и изрубленных в бесчисленных схватках старых вояк. Обогнув немилосердно сверкавшую на солнце группу, я нырнул в уютный полумрак Ратуши, где терпеливо ждал посетителей небольшой Краеведческий музей.

Мне повезло дважды: за вход не потребовалось выложить ни гроша, а вдобавок меня снабдили красочной брошюрой на польском и немецком языке. Я бегло пролистал ее, досадуя, еще недостаточно освоил первый язык и уже основательно забыл второй. Впрочем, бесчисленные экспонаты говорили сами за себя и в особом представлении не нуждались. Здесь мирно соседствовали доисторические каменные топоры и вполне современные детали гардероба, орудия труда и боевые клинки, лики святых и изображения идолов, праздничные наряды горожан и робы заключенных-смертников. Соседний малоприметный зал оказался настоящей сокровищницей – там меня встретили около полусотни разнообразных фигурок из разнообразных же пород дерева. Слегка касался пальцами струн расхристанный музыкант, сгорбленный в три погибели старик раскуривал трубочку, крутилось колесо деревянной пряхи, скалили зубы иссиня-черные волки, застыли в бреющем полете совы, кротко взирали на мир библейские вероучители.

И, наконец, налюбовавшись деревянными диковинками, обозрев разукрашенные граффити предместья, наслушавшись соло на гитаре, многократно усиленного акустикой церкви, я вступил в святая святых – Музей Рока. С первых шагов по его темным коридорам я понял – сердце города бьется именно здесь. Его мерные, как дробь барабана, удары гнали потоки аккордов по артериям этажей. Звуки неслись отовсюду: словно сотни умелых пальцев перебирали струны сотен гитар. Пятнами света на темных стенах выделялись стенды, живописавшие развитие рока в стране от послевоенных 50х до настоящего времени. Дольше всего я задержался в звукозаписывающей студии – там все пространство от пола до потолка покрывали афиши известных рок-групп Польши, Европы и мира, а соседнюю стену десятками широко распахнутых глаз испещряли виниловые пластинки; мелодии, дремавшие в них, в свое время распевала вся Польша. Я мысленно назвал себя профаном и дремучим невеждой: ни одно имя в зале ни о чем мне не говорило.

А тем временем часовая, минутная и секундная стрелки часов подгоняли меня с азартом гончих собак, преследующих кабана. И все же я не пожалел времени, чтобы запечатлеться во весь рост на фоне огромного, очевидно вытесанного из гранита, рокерского сапога. Этот исполин нахально, исподлобья оглядывал город, словно бросал вызов всему привычному, мещанскому, устоявшемуся и готовился одним ударом подошвы сломать систему, погрузив мир в столь желанный для всех бунтарей хаос. Но, увы, на долгие философствования о гармонии и энтропии времени не осталось совершенно; я ограничился тем, что на память потер и без того затертый до блеска носок ботинка и на максимальной скорости поспешил к автовокзалу. По пути я буквально на лету купил в лотке свежую вафлю, и шлейф пудры тут же осел по всему периметру куртки.

Пачкать пудрой нутро автобуса, смирно ожидавшего пассажиров на той же самой пустынной остановке, мне показалось дурным тоном, поэтому последний кусочек вафли пошел на прокорм голубям. Забираясь вовнутрь, я еще раз огляделся по сторонам. Город выглядел таким же наброским как и утром: серый квадрат вокзала, заросли и кусты по сторонам, пустота, тишина. Яроцин, как волшебная шкатулка, на короткое время открылся мне, обнял за плечи, но в ту же минуту мягко, грациозно отступил назад, снова прячась под прочной крышкой, как черепаха в панцире. Магия города растворилась в туче пыли из под колес автобуса, мир рок-музыки и разрисованных стен, деревянных карликов и алюминиевых гигантов остался позади. Впереди лежал Милич, и там, в тренажерном зале, меня ждал вполне обыденный, но от этого не менее долгожданный мастер класс по рукопашному бою.

Фото к посту (слева направо): виды Яроцина, белый костел, трехмерные фрески по его периметру, граффити на стенах домов, скульптурная группа + знаменитый чугунный ботинок, Краеведческий музей, легендарный Jorocin Rock Museum.

Вы не можете оставлять комментарии