Поделиться:

Песнь, обагренная кровью

Вечером 2 декабря Музыкальный театр был набит битком и гудел как улей. Давали оперу «Кармен» Жоржа Бизе. Место мне досталось не лучшее: с краю верхнего яруса. Сцену было видно только по диагонали, колени упирались в ограду, а от сидения боком затекала спина. Утешать себя пришлось избитой фразой: «Искусство требует жертв».

Ровно в 19.00 исполинская люстра под потолком медленно погасла, и в зале воцарился таинственный полумрак. Все замерли, как дети в ожидании чуда. Спустя секунду тишину пронзил словно вырвавшийся из-под земли рой звуков: оркестр заиграл марш. Занавес поднялся, обнажая сцену.

Я увидел человек десять солдат в канареечно-желтых мундирах, прохаживавшихся перед частоколом из железных прутьев. За ними высилось покрытое клубами дыма здание – табачная фабрика. Минуту спустя ворота раскрылись, извергнув из себя два десятка полуодетых работниц. При виде солдат они разразились кокетливой песенкой на французском языке (мои скромные познания позволяли понять лишь отдельные слова). Внезапно среди девушек появилась еще одна: смуглая цыганка в красном платье. Кармен под восхищенными взглядами обхватила решетку, гордо глянула на толпу, замерла – то ли распутница, то ли святая, распятая на железном кресте. И зазвучала знаменитая на весь мир ария Хабанэра. Певица стала центром всей сцены, всего театра, всего города. Каждому куплету вторили и работницы, и солдаты, и уличные гуляки.

Действие оперы развивалось стремительно. С каждой новой сценой зрители все глуюже погружались в атмосферу Испании начала ХIХ века. В самом сердце Петрозаводска возник островок далекой и дивной Средиземноморской страны. Красавицы-махи пели, а их платья сверкали всеми цветами радуги. Контрабандисты плели заговоры, и в глухую ночь их шайки прорывались сквозь заслоны солдат. Тореадоры, с бравым Эскамильо во главе, состязались в бесстрашии и умении пить, не хмелея.

Довольно быстро обозначился неизбежный любовный треугольник. В идиллию сержанта Хозе и юной Микаэлы вмешалась коварная Кармен. Ее кроваво-красная роза, словно в шутку подаренная Хозе, пробила брешь в его старой любви, покрыла чувство трещинами. И вот прошлое стало пылью и прахом, Хозе – у ног Кармен. Темная, мутная, дурманящая как наркотик страсть против воли потащила его вперед: на путь предательства, нарушения присяги, в шайку контрабандистов. В один миг вся прежняя жизнь сержанта рухнула, как сгнивший дом. Так продолжалось до четвертой картины.

А она поражала воображение. Сцену захлестнула ликующая, празднично одетая толпа горожан. Все жаждали зрелища, развлечения и – крови (предстояло увидеть корриду). Героем дня стал тореадор Эскамильо – настоящий мачо в расшитом золотом камзоле и пурпурно-алом плаще. На него обратились все взгляды, он, как магнит, притягивал всеобщее внимание.

Но постепенно веселье улеглось, огни погасли, толпа рассеялась. Густые клубы вечернего тумана окутали сцену, и из темноты показалась фигура Кармен. Сделала несколько шагов, остановилась, вздрогнула при виде Хозе в лохмотьях, с растрепанными волосами, готового на все. Двое вонзились друг в друга долгим взглядом среди наэлектризованной тишины. Над ними нависла гигантская бычья голова, равнодушно и насмешливо взиравшая на трагедию налитыми кровью глазами.

Тихий, горестный стон – Хозе умоляет Кармен не бросать его. Он подавлен, растоптан, смешан с грязью; его ария подобна последнему крику жаворонка в когтях ястреба. Ни слова в ответ, лишь презрительный взгляд. Сержант достает из-под рубища розу, ту, с которой все начиналось. Лепестки каплями крови устилают пол. Напряжение растет, растет, растет, как готовая в любой момент распрямиться пружина. Все застыло. Кармен – каменное изваяние: не поведет бровью, не улыбнется, не подаст руки. Секунда – и в лицо Хозе летит кольцо, его подарок. Пружина распрямляется вспышкой бешеной ярости: сержант вонзает кинжал цыганке в сердце. Она беззвучно падает наземь. Хозе приближается нетвердой походкой, вглядывается в лицо убитой, бросается ниц. На его лице маска ужаса и горя. Руки воздеты к небу. Губы безостановочно шепчут – молитвы или проклятья? Вот и конец. Развязка. Слышится глухое рыдание. Кровавой смертью закончилась его неистовая любовь.

Вы не можете оставлять комментарии