Поделиться:

Общество Фиксации и "замороженный" человек

Данная статья - не попытка кого-то напугать, что-либо доказать или опровергнуть. Это попытка трезво исследовать объективные тенденции, определяющие курс развития человечества.


А также внятным образом ответь на ряд нехитрых вопросов:


Действительно ли наш мир идёт к концу? Если да, то почему? Вследствие чего и каким окажется этот конец? Каковы признаки этого движения? Что такое путь духовной катастрофы? И на каком отрезке пути находимся мы?
И что такое вообще конец? И чем он отличается от начала? Что такое грядущее “дно” истории ?


Для того чтобы это выяснить, нам придётся сперва найти исходную точку отсчёта.


Как известно, человек - существо творческое. А творчество - это способность создавать Иное, того чего ранее в мире не было. Или, что то же самое - преодолеть исходную данность.


Взглянем на вопрос чуть шире.


Лишь создавая Иное, мы реализуем нашу волю вовне, проявляем наше подлинное “я”. Ведь всё прочее - “данное” , существовало и без нас, до нас, независимо от нас. Выходит, наше “я” - это и есть связь с Иным.


Сместим акцент. Попробуем увидеть то же самое с другого бока.


Вера в Иное - ключевое свойство всех религий. Прежде всего - монотеистических. Это позволяет ввести в наше рассуждение некоторый относительный критерий. Высший уровень духовности - это наивысшая степень сопричастности Иному.

Что ж, попробуем оттолкнуться от этого тезиса.


Впрочем, попробуем поставить проблему чуть шире. Обобщим всё сказанное выше.


“Верить в Иное”, “служить иному” и “делать Иное”, творить новое - не идёт ли речь тут об одном и том же, только в разных формах ? ? ?

Я совершаю нечто, что не сводимо к моей физической данности, что превосходит имеющуюся объективную сущность. Любое такое действие, ведущее к положительному результату, и будет являться “Иным”.


Человек Древности безусловно верил в Иное и был готов принести себя в жертву Иному. Совершенно очевидно, что современное материалистическое общество даёт гораздо меньше таких примеров. Хотя бы по той простой причине, что оно является гораздо менее религиозным. А также более прагматичным.

“Но ведь человечество прогрессирует, а не деградирует” - возразите мне вы. И это тоже правда. Однако, это только часть правды. Меж тем, второй части тоже никто не отменял.


К понятиям “вперёд” и “назад” следует подходить с известной долей осторожности, не упуская из виду диалектической относительности изменений.

В чём-то “вперёд” равняется “назад” в другом плане.


Как ни печально, прогресс человеческой цивилищзации имеет тёмную сторону. В нём существует и нисходящая тенденция. Она выражается в постепенном угасании стремления к Иному.


Наглядное доказательство этого курса представляет последовательный переход от религиозного мышления к светскому, а затем - и откровенно антирелигиозному, грубо-материалистическому. Перемещение с акцента на духовных ценносте на материальные.


С этим, конечно, не поспоришь. Но стоит ли из-за этого говорить о Катастрофе Духа? Увы, да, если мы оставим в силе наш критерий оценки.


Катастрофа Духа - это утрата способности к изменениям, к творению Иного. Или понижение присутствия Иного в жизни и повседневной деятельности людей.


Или, что аналогично - стремление от максимальной созидательной активности к инертности.


Происходит это постепенно и пошагово. Но общая историческая магистраль представляется довольно очевидной. В этом смысле, мы можем констатировать целый каскад нисходящих вех, ведущих человечество к полной и окончательной инертности (неспособности к любым изменениям).


И данном процессе трудно не обнаружить неумолимую логику и последовательность.
На отрезке последней 1000 лет мы одновременно отмечаем две взаимосвязанные тенденции:


1) Движение человечества от идеального (религиозного) сознания к светскому, т.е. неидеальному. 2) Движение от высших, наиболее экзистенциальных форм религиозности в широком смысле, к низшим, более простым и приземлённым.


Первой крупной вехой на пути деидеализации становится победа бездуховной (материалистической) картины мира, т.е. признание и принятие человечеством того “факта”, что кроме материи нет ничего, а духовной сферы вовсе не существует.


Откровенная попытка “протолкнуть” такой принцип на уровне официальной государственной политики в истории Европы приходится на период Великой Французской революции. События, происходившие тогда в революционной Франции, предвосхитили многое из того, что станет мейнстримом полтора века спустя. Но и они случились вовсе не на ровной почве, а были подготовлены долгой эволюцией религиозного скептицизма. Не плохо вспомнить, что секулярные реформы Петра Первого в России случились почти за век до 1789 года. Им, в свою очередь, предшествовал этап гуманистического Ренессанса и Реформации в той же Европе.


Но закроем тему с предысторией. Наша задача состоит не в том, чтобы излагать предпосылки, а в том, чтобы понять ход процесса. Тем более, что перспектива для нас куда более актуальна, нежели ретроспектива.
Отметим важнейший пункт.


Начало бездуховной эры в собственном радикальном смысле открыается Первой мировой войной и материалистическими революциями начала ХХ столетия.


Итак, первый шаг к катастрофе - отвержение того, что в мире есть что-то Иное, кроме бездушной материи, которая инертна сама по себе в силу своих свойств. Он связан с фундаментальным концом религиозного сознания - демонстративным отвержением религии, как основного “маяка” , указывающего дорогу обществу.


Отказ от внешнего Иного (т.е. от Бога) - это отказ от идеальности на уровне онтологии.
Следующий шаг - это уже отвержение осознанного стремления людей к Иному, как цели, т.е. утрата всякого коллективного целеполагания. Он связан с фундаментальным концом идеального (или идеологического) сознания.


Следует заметить, что социальные идеологии ХХ века хотя и отвергали религию в исходном значении, но предлагали некий суррогат религиозности , и на первом этапе ( 1910-е-1950-е гг) активно демонстрировали образцы квазирелигиозного альтруизма и самопожертвования. Однако, социальный альтруизм, как замена религиозному, имеет ту же нисходящую траекторию, что и религиозный.


Итак, вышесказанное показывает, что переход к секулярному порядку ещё не означал конец всякой духовности, если понимать последнюю в самом широком смысле.
Потребность в Ином находит выход в других формах. Общество перестало быть религиозным, но не перестало хотеть изменений.


Напротив.


Ровно тогда, когда религиозная идея достигла низшего предела в общественном сознании ( 1917 год ), наступил черёд социальных идеологий.


Социальные идеологии ХХ века с их коллективистским духом и альтруистическим посылом - это отражение религиозного мировосприятия на следующей, более низкой орбите исторического бытия.


“Идеального нет, но к нему можно стремиться” - таков посыл общественных утопий прошлого столетия.

Утопические проекты также предлагали вариант идеальности, но не на небе, а на земле, к которому предстояло придти. Предполагаемый коммунизм был ничем иным как подобием Царствия Небесного в этом мире.
Совершенное “Иное” не исключалось, но переносилось в иную плоскость.


Впрочем, судьба идеологий до боли напоминает траекторию религиозного мышления, с поправкой на сжатие во времени. После Второй мировой войны с идеологическим мышлением происходит ровно то же, что с религиозным мышлением в Европе начиня с эпохи Ренессанса. Оно ослабевает, постепенно замещается сперва лёгким сомнением, затем - скептицизмом, наконец - откровенным неверием в светские догмы.


По мере того, как современное общество двигалось от коллективистской парадигмы к индивидуалистической, становясь более индивидуально-ориентированным, оно теряло идеологический драйв. Что закономерно - ибо в основе последнего лежала связь с коллективностью.


Подобно тому, как материализм приходит на смену религии в Новое время и становится нормой, социальный эгоизм приходит на смену социальному альтруизму в конце Новейшего периода.


При всей онтологической антирелигиозности квазирелигиозные идеологии ХХ века, провозглашавшие принцип служения обществу, всё же, допускали нематериальные интенции и нематериальную ориентацию (стремление к Иному), т.е. содержали, хоть и скрытым образом, элемент религиозности в целеполагании.


Лучшим доказательством этого тезиса служит шкала местоимений.


Участие в коллективном “Мы”, всё же, указывает на то, что кроме меня есть и “другой”. Индивидуалистическая доктрина оставляет одно “Я”.
Для “Мы” связь с “другим” является внутренней необходимостью. Чистое “Я”, взятое в отдельности, исключает эту связь.


Чистое “Я” - зеркальный антипод Иного, его полярное отражение.

alt


Вместе с закатом идеологий материализм побеждает не только в онтологии, но и в целеполагании. Возникает общество не только нерелигиозное, но и безидеологическое.


Философия последнего предельно тривиальна.
“Человек должен служить единственно самому себе и стремиться к материальным ценностям - ориентироваться только на потребление (антипод творчества)” .
Идеального нет и к нему не нужно стремиться. “Пользуйся тем, что есть здесь и сейчас”.

Гедонистический прагматизм, ориентация личности только на материальное, как главный принцип жизнеустройства - следующая ступень материалистического миропонимания.


Этот шаг мы смело можем относить к концу ХХ столетия. Но и он не является последним. Хотя и приближает нас вплотную к заключительному состоянию “абсолютной бездуховности”.


Как мы заметили, утратив веру в трансцендентное Иное, люди не перестали ещё стремиться к Иному, мечтать о лучшем порядке вещей, об изменении мира. Но даже и перестав стремиться к Иному, избавившись от идеальности и социального альтруизма, они не перестают ещё использовать Иное (изменение) в качестве тактического инструмента - средства для достижения собственных практических целей.

Иными словами, некоторое время пока ещё сохраняют то, что мы называем Инициативой.


По своему духовному значению средство стоит ниже цели. Тем не менее, и оно на первом этапе не лишено определённой, пусть и опосредованной, связи если и не с идеальным, то с отзвуком идеального.


Конечно, здесь люди руководствуются сугубо функциональной логикой. Чтобы улучшить своё положение в социуме, я должен проявить активность, потрудиться, пожертвововать своим временем и усилиями, поторговаться, заключить сделку, найти компромиссное решение. Но именно это и не позволяет полностью уйти Иному. Которое рождается хотя бы и в процессе взаимной торговли.


Эгоистически-настроенный, но инициативный человек рассуждает так: “Я хочу сделать нечто для себя, а для этого вынужден сделать что-то полезное для окружающего. Например, произвести какой-то полезный продукт, создать новое предприятие, организовать стартап, выпустить новую усовершенствованную версию смартфона, открыть эффективный бизнес” и т.п. К счастью, для этого пока есть кое-какие возможности, не все ниши ещё заполнены, не все “лифты” остановлены.


Отнюдь не случаен тот факт, что крах социальных идеологий на рубеже 1980-х-90-х гг. совпал с триумфальным взлётом “частной инициативы” в мире. 1990-е годы были эпохой активной индивидуальной самореализации, создавшей новую среду. Вера человека в собственные силы была движущей силой современного либерального общества.


Но последовательность исторического падения неумалима. Приближается финальный акт всемирно-исторической драмы.

alt


В физике введено понятие абсолютного температурного нуля. Это такая температура (-273.15 градусов) , при которой движение атомов вещества совершенно прекращается. Материя лишается процесса, становится как бы “замершей”.
Разумеется, абсолютный температурный ноль - не более, чем условная граница, к которой мы можем максимально приближаться.
К сожалению, подобный же эффект теоретически может быть достигнут и в естественной эволюции общественных отношений.

Грядущее состояние “нулевой идеальности” (или абсолютной безидеальности) социума - это прогнозируемая предельная ситуация “замороженности” общества, по достижении которой любое продуктивное взаимодействие между людьми оказывается заведомо нереально и блокируется самим стром нашего бытия.
“Нулевая идеальность” достигается тогда, когда у людей пропадает малейшее соприкосновение с Иным. Причём, не в каком-то конкретном, а сразу во всех смыслах этого обширного понятия.


“Вера в собственные силы” - тоже род веры. Если выразиться совсем грубо и цинично, это “духовность третьего разлива”.
Если считать социальную идеологию “отблеском” ушедшего религиозного сознания на уровне общества, то идея личной самореализации во внешней деятельности, в свою очередь, является “отблеском” ушедших идеологий на уровне личности.


Необходимость создавать Иное, пусть и ради себя любимого, всё-таки, заставляет среду как-то меняться и прогрессировать. Эгоистический субъект-индивидуалист не способен жертвовать собой, как альтруист, но ещё способен терпеть трудности, а также идти на компромиссы для достижения поствавленных задач и собственных результатов. Иными словами, он готов как-то двигаться вперёд, проявлять творческую инициативу.


Как ни прискорбно, но последний род веры имеет ту же траекторию развития, как и два предыдущие. То есть, и здесь мы наблюдаем движение по нисходящей - от условного пика (где-то в 90-е гг прошлого столетия) к условному нулю где-то в обозримом будущем.


“Гибель” инициативы - это общемировой тренд, вписывающийся в общее движение цивилизации в сторону абсолютной духовной инертности.

И по всем признакам, являющийся его заключительным отрезком.


Вслед за угасшим альтруистическим целеполаганием, угасает и инициативность частного человека. А вместе с ней - и сама возможность индивидуума совершать самостоятельные действия, дающие положительный результат, в силу общих условий сперва существеннно затрудняется, затем совсем сокращается, и, наконец, сходит на “нет”.


Вместе с исчерпанием инициативы утрачивается способность к творчеству.

Человек превращается в бесплодное реагирующее существо, безинициативный “механизм”, руководствующийся лишь внешними импульсами, не создающий ничего нового, способный лишь воспроизводить уже имеющееся (бесконечно копировать чужой опыт).


Наступает фиксация. Возникает финальная версия бездуховного существования - “инертный человек” - человек, всецело замкнувшийся на себе, утративший способность к изменению и продуктивному взаимодействию с окружающим миром. Сумма фиксированных индивидов образует “"Фиксированное Общество”.


“Лестница” достигает логического дна.


Религиозный человек мог идти на смерть и безусловно жертвовать собой ради невидимого Иного, в которого он верил и которому служил. Человек, руковоствовавшийся идеологией, мог жертвовать собой ради себе подобных, руководствуясь чувством сопричастности и коллективной эмпатией.

Самореализующийся индивидуал уже намного слабее, но и он способен временно поступаться сиюминутными интересами и прихотями ради себя, своего будущего.


“Инертный человек” не способен и на это. “Иное” в любых формах вообще отсутствует для него и не воспринимается им. Оно не существует ни как высшая признаваемая реальность, ни как цель, ни как средство.
Последняя формула духовной деградации звучит особенно страшно.


“Идеального нет. К нему нельзя стремиться, но его нельзя допустить”. Идеальное недопустимо в любых формах, прямых или косвенных. “Любое созидательное действие, любой процесс должны быть остановлены и останавливаются в силу объективной необходимости”.


Фиксация - это режим всеобщей “заморозки”, при котором никакие положительные изменения в окружающей среде становятся уже невозомжны по причине исчерпанности самого развития. Все “ниши” оказываются ранее заполненными, все решения - прежде найденными, все ячейки - занятыми. Всякое движение вперёд прекращено и де факто “запрещено”.


“Заморозка” - это когда предложить и добавить больше нечего. Можно лишь отнять, разрушить, прекратить, испортить, демонтировать существующее. Нельзя проявить собственную инициативу, можно только остановить, заблокировать инициативу ближнего.


Полезные действия больше не осуществляются, новое не создаётся. Общество вступает в конечный предел.
Крах потенциала самореализации отнимает у человека последнюю связь с духовным началом - с Иным.


Человек становится предельно слабым, неспособным ни к чему, даже к сохранению себя как целостной личности. Как итог - он перестаёт быть собой, утрачивает субъектность, обнуляется, объективируется.


Объективация - это сведение всего поведения личности исключительно к внешним причинам и фактором, отсутствие у неё собственной воли.
Собственно, в практическом смысле это конец субъекта. Его духовная смерть.


“Фиксированный индивид” - бессильное существо, не могущее ничего и даже не владеющее собой. Оно представляет собой точный антипод предельно-сильной духовной личности, способной к максимальному преодолению и максимальному действию. Его потенциал действия равен нулю или стремится к нему.


Собственно, это вытекает из словосочетания “отсутствие воли”. Субъект без воли превращается в объект - биологическую машину.


Понять надвигающуюся катастрофу объективации можно и чисто технологически, исходя из общего курса технического развития глобальной цивилизации. Грозный силуэт этой катастрофы виднеется уже сейчас и становится всё более зримым.


Объективация - это делегирование индивидуальной человеческой воли Машине (технике) во всех сферах жизнедеятельности, согласие на полное и окончательное замещение своего подлинного свободного и творческого “я” искусственным “другим”, способным принимать все решения за нас и во всём регламентировать наши действия. То есть - управлять нами самими.


Объективация предлагает существование личности в качестве суммы материальных обстоятельств. В отличие от личности наделённой инициативой, хотя и использующей её исключительно на решение сугубо материальных (стало быть - эгоистических) задач, “ Фиксированный Индивид” существует уже не только РАДИ МАТЕРИАЛЬНОГО - что априори разумеется, но и ВСЛЕДСТВИЕ МАТЕРИАЛЬНОГО (и только его), автоматически подчиняясь только необходимому давлению “голой” материи. Как видим, данный индивид, будучи лишён воли, “живёт” и совершает поступки НЕ ТОЛЬКО РАДИ ТЕЛА, но и исключительно ПО ВЕЛЕНИЮ (ДИКТАТУ) ТЕЛА, как вменённой данности.
Он может только потреблять даваемое, но не в силах ничего создать, дополнить, поменять.


Личность не владеет телом. Тело владеет личностью, упраздняя её.


Но такое существование, в свою очередь, содержит фундаментальное противоречие в основе. Ибо “голая” материя 1) ограничена во всех смыслах, 2) Инертна по сути (несубъективна).


Объект не может мыслить своё “я”. У объекта нет мировоззрения и чувства самости. Машина не мыслит. Она подчиняется заданным алгоритмам, идущим извне.


Таким образом, объективация индивида закономерно ведёт:

1) К автоматизации его действий - отказу от сознательного начала, который, в свою очередь, адресует к

2) Животному рефлексу и низведению личности к набору простейших (вынужденных) реакций - “озверению”, “оскотиниванию”,

3) Распаду целостного сознания и осмысленности поведения,

4) Переходу от преобладания в нём сознания и “рацио” к преобладанию иррациональных стихий подсознательного и бессознательного.


И это ещё не всё.


Окончательное разрушение духа и полное замещение “механизированным” (животным) телом, лишь предваряет “финал финала” - этап разрушения самого тела в силу исходной ограниченности последнего. Это и есть полный конец.


Утрата воли (духа) заканчивается утратой самого носителя.


От отрицания Иного субъект переходит к завершённой и всеобщей форме отрицания - отрицанию своего собственного материального “я”. От подчинения внешнему (принуждения извне в силу объективных причин) - к автоматическому принуждению себя собой.


Собственно, так выглядит заключительный пункт духовной катастрофы.

Вы не можете оставлять комментарии