Поделиться:

Постцивилизация.

Дикость – это первоначальное состояние человечества.
До-цивилизация –это эпоха дикости, бескультурия, варварства. Но главным атрибутом ее выступает свойство тотальной неорганизованности людей, отсутствие устойчивых макросоциальных систем, преобладание состояния хаотических взаимодействий над структурированными и формализованными. Люди, не до конца еще вышедшие из звериного или полу-звериного образа жизни, хотя уже и пользующиеся набором несложных, примитивных орудий для охоты, объединяются в небольшие общности или группки (роды или племена), ведущие непрерывную борьбу друг с другом за ресурс, прежде всего- за территорию и продукты питания. Первобытная энтропия – словосочетание, которое лучше всего показывает сумрачно-пестрый колорит и глубинную суть «каменного века».
Основным регулятором до- цивилизационного образа жизни является сама Природа. Она является вершителем и главным диктатором поведения людей. Поэтому правомерно назвать рассматриваемый этап развития фазой природного (базового) детерминизма.
Цивилизация характеризуется возникновением набора привычных нам форм, конструкций и правил организации общества, к которым относится институт Государства, Правовая регуляция (писаный закон), оседлый образ жизни людей. Этап цивилизации охватывает весь исторический период последних пяти тысячелетий, фиксируемый письменными источниками и выдающимися культурными артефактами, к коим принадлежит архитектура, скульптура, живопись, литература, музыка и т.д.
Переход от дикого состояния к цивилизованному означал, что кибернетические формы социальных отношений возобладали над энтропийными, организованность –над неорганизованностью, структурированность –над аморфностью. Люди смогли объединяться в огромные хорошо структурированные сообщества, управляемые из единого центра. Это, с одной стороны, было сопряжено с сокращением и ограничением прав каждого в пользу прав и интересов Общества как цельного супер-субъекта, а с другой стороны- с явным «перекосом» в пользу прав и власти одних представителей социума в ущерб правам, свободе и возможностям иных. Первые составили относительно небольшую группу, сконцентрировавшую в своем распоряжении все рычаги влияния и управления- политическую власть. Вторые подпали в подчинение, начали выполнять команды и инструкции властных элит. В течение нескольких тысячелетий истории означенная иерархическая модель социального неравенства претерпела немало вариативных изменений ( когда ее выразителями в разные эпохи служили то абсолютная монархия, то тирания, то аристократия, то буржуазная олигархия, то тоталитарный режим, то неолиберальная представительная демократия), но в базовых основах и сути несомого ею содержания осталась неизменной. Современное эгалитарное общество отличается от сословного принципиально отсутствием формального неравенства, но не фактического. Последнее не перестает действовать, как и прежде. Отсутствие неравенства в области гражданского законодательства не мешает его удержанию в сфере политической. Даже в исправно действующей идеальной представительной парламентской демократии фактическими и формальными активными носителями власти по закону являются лишь представители- законодатели, заседающие в парламентах. Они принимают решения и вершат судьбу тех, кто доверился им, согласившись избрать их депутатами в законодательные органы, делегировав им специальные полномочия принятия решений за других людей: здесь видна все та же древняя иерархическая схема концентрации власти в руках меньшинства, пусть и на новый манер. Фактическое народовластие, как прозорливо подметил еще Руссо, подменяется недурной демократической «оберткой», но не реальным равенством, ибо выражением подлинного народовластия может служить лишь прямая демократия.
На стадии До-цивилизации природный фактор, как говорилось выше, является доминирующим. На стадии Цивилизации на первый план выдвигается социальный фактор, который отодвигает на задний план действие природных условий. Человек четко осознает и артикулирует для себя, что он- маленький элемент гигантского целого (нации, государства, империи), которому он обязан и вынужден служить и подчиняться, отдавая многие силы и энергию.

ПОСТЦИВИЛИЗАЦИЯ
Если включение в цивилизацию, покидание дикости, можно сравнить, скажем, с процессом последовательного одевания обнаженного человека (сперва в тонкую майку или рубашку, затем- в свитер, и наконец, в респектабельный пиджак с галстуком), то не так мы должны видеть преодоление высшей планки цивилизованности.
Трудно определить в точности, в какой именно момент должен произойти переход Разума от цивилизационного к постцивилизационному состоянию, и какое событие обязано его обозначать, проводя грань между двумя рассматриваемыми ступенями развития. Некоторые примечательные «вехи», конечно, могут дать смутную подсказку. В частности коммуникационные «революции». Если же рождение ранних цивилизаций (Шумерской, Вавилонской, Древнеегипетской, Древнеегипетской, Древнекитайской) на почве неолитических земледельческих культур примерно совпало с изобретением клинописной и иероглифической письменности, то почему бы не допустить что роль аналогичной вехи при следующем переходе, может играть, например, технология Интернета? Разумеется, предположение дискуссионное , хотя и не лишенное рационального «зерна» и ряда весомых доводов в свою пользу. Впрочем, не меньше оснований сравнить значение компьютерных технологий с земледельческими, а изобретение компьютера и Интернета- с приручением животных и началом сельского хозяйства, что случилось чуть раньше.
Скорее всего вместо проведения четкого «Рубикона» уместно говорить о продолжительной «серой» зоне плавного «перетекания» одного состояния в другое. Быть может, мы уже вступили в нее? Представим себе раздевающегося человека, который снимает нательную рубашку . Он еще не стянул ее с себя окончательно, чтобы аккуратно сложить и повесить на стул, но пять верхних пуговиц уже расстегнуты и сквозь раскрывшуюся щель явно проступает обнаженная грудь. Можем ли мы такого человека назвать раздетым, или лучше подходит слово «одетый»? Вероятно, ни то, ни другое прилагательное не подходят в полной мере. Речь идет о славном существительном «перестройка», альтернативой которого выступает слово «процесс».
С конца 20 в. человечество перестраивается в новый режим существования, мучительно нащупывая точки опоры, до которых пока что не в силах дотянуться. Процесс «размывания» границ и таяния суверенитетов сопровождается нервным тиком, зудом, болезненными вздрагиваниями и фантомными болями в органах, которых уже нет или которые уже удалены. Глобализация и сопровождающая ее информационная революция трансформируют привычные схемы человеческих интеракций, ломая прежние догмы и модели ценностей. Но они- лишь знамения начинающегося перехода, поверхностные блики, отражающие нечто БОЛЬШЕЕ. Старая система координат, которой отдельные люди и целые общества следовали и в которую по-детски верили на протяжении веков, разламывается, чтобы, подобно несчастной картонке, исчезнуть в пучине бездны, в великом океанском водовороте, сметающем на своем пути все, что только можно смести и предать небытию. Испуг, писки, паника, вопли, истерика ни к чему не ведут. Они столь же глупы и бессмысленны, как борьба Дон Кихота с ветряными мельницами. Бушующему «водовороту» «все равно» до жалких дерганий, воплей и истерик. Его железная логика неумолима. Похоже ли это на «конец истории»? В какой-то степени да. Под предыдущей историей цивилизации, с ее институтами и формами, с ее иерархической системой господства и социальной регуляции, законами, действительно подводится жирная черта. В Постцивилиации, к которой мы приближаемся, все будет построено по-иному.
Стакан, заполненный только до половины- не пустой стакан. Вода, нагретая до температуры 80 градусов- еще не кипяток. Не является кипятком и вода, доведенная до 98 градусов по Цельсию. Человек, расстегнувший все пуговицы нательной рубашки и приступивший к разоблачению, безусловно, еще не голый. Но одетым его также не назовешь. Пуговицы больше не придают фигуры куску ткани, но он еще висит и вольно болтается на туловище. Человек, снявший с себя только рубашку и полностью обнаживший всю верхнюю половину тела, также не является еще голым. Ведь есть еще брюки / джинсы / штаны, не говоря уже о галстуке, туфлях, ремне, носках, трусах...
Внешнее управление или принудительный контроль «сверху» нужны системе тогда, когда в ней еще нет способности к самоуправлению. Ребенка контролируют родители, потому что он еще не умеет организовывать себя сам и беспомощен. Кибернетическое начало ниже синергетического, подобно тому, как энтропийное начало (примером которого служит броуновское движение)- ниже кибернетического. Потребность во внешнем принуждении, сдерживании и направлении имеется на низших стадиях развития, до того момента, пока система (или ее элементы) не обрела /обрели истинную самостоятельность. Так же как Необходимость преодолевает хаос чистой Возможности (энтропии), так Свобода преодолевает принудительный характер Необходимости.
При переходе от Цивилизации (2 ступени) к Постцивилизации (3 ступени Разума) синергетическое начало возобладает над кибернетическим, т.е. на место на место начала иерархического управления придет начало самоуправления и субъектной автаркии. Но это не означает возвращение к дикой аморфности или анархии варварства, к «борьбе всех против всех» (термин Гоббса). Уровень организованности будущего общества не только не уступает нынешнему, но превосходит его многократно. Но эта организованность вовсе не отмечена той печатью принудительности и внешнего давления, которая выступает неотъемлемым атрибутом цивилизационной эры. Она намного гуманистичнее и при этом- гармоничнее. Она диктуется не действием внешней силы, не писанными законами, не обезличенной сетью социальных норм (в современном понимании), а внутренними потребностями, интересом и волей самих людей, руководствующихся целями прогресса и саморазвития. В вихре синергетической революции демонтирован будет не только институт государства с его подсистемами, но и главнейшие правовые инстанции цивилизации.
Институт государства исчезнет потому, что потребность в вертикальных централизованных механизмах социального управления отпадет. На нижнем и среднем политических уровнях человек получит самодостаточность, свободу и автономию. Высший же управленческий уровень будет доверен технике. Можно ли сказать, что человечество ждет вторичное возвращение к первобытным обычным, традиционным регуляторам? Отчасти –да. Модель правовых отношений, которая грядет, характеризуется значительной деформализацией относительно нынешней, гиперформализованной легистской модели. Но эта деформализация служит отнюдь не примитивности, а гармонии, не упрощению, а благой простоте. Стоит ли за ней раскрепощение индивида, сбрасывание тех метафорических «одежд», тесных «стальных» «рубашек», которые прежде сковывали, стесняли и затрудняли свободу искреннего проявления желаний, интеллектуальных и творческих движений личности? И да, и нет. Ведь раскрепощение не должно работать на разрушение и дезорганизацию, а также на угнетение одних личностей другими и реализацию подлых целей , эгоистичных порочных замыслов.
Перманентная регуляция- это такой способ поддержания социального порядка, при котором легитимные каналы общественных отношений пребывают в состоянии непрерывного динамического изменения, ориентированного на стремительно меняющиеся запросы и потребности Человечества и поддерживаемого и претворяемого в жизнь автоматическим (технократическим) образом. Источником и исполнителем принимаемых «законов» выступает глобальный Искусственный Интеллект, соединяющий в себе функции парламента, исполнительной и судебной власти. В его лице сосредотачивается аналитическая, законодательная, правоприменительная и правоохранительная деятельность.

alt

alt
В Первобытном сообществе, в котором социальная иерархия не приобрела выраженного вида, основные коллизии и противоречия проходили по линии горизонтальной регуляции: соперничество семей, борьба рода с родом, борьба племени с племенем, конкуренция племенных союзов и т.д. На этапе Цивилизации детерминирующим типом взаимодействия становится взаимодействие вертикального типа, как то: отношения властной элиты и общества, высших (господствующих) и низших (подчиненных) сословий, управленцев и управляемых. Не следует думать при этом, что вражда «по-горизонтали» куда-то делась или была снивеллирована. Отнюдь. Она была выведена с низового на более высокий общемировой уровень. Государства, нации, империи, колониальные державы, сверхдержавы продолжали воевать друг с другом, порабощать и уничтожать друг друга, подобно диким племенам, только эта конкуренция приобрела более оформленный, систематический характер.
На этапе Постцивилизации ни тот ни другой тип социального самоутверждения не может являться действенным. Уклад Постцивилизации диктует рождение нелинейного, двухмерного типа социального взаимодействия, в котором социальные связи реализуются ни преимущественно по горизонтали, ни преимущественно по вертикали, а, подобно расходящимся концентрическим кругам во все стороны, по всей площади двухмерной системы координат. Человечество данного этапа, освободившись от взаимного отчуждения своих представителей, составит нечто, напоминающее Мировое Братство или Мировую Семью, в которой все добровольно работают на общее дело, ценят и взаимно поддерживают друг друга. Каждый связывает свой частный интерес интересом другого, а точнее- с благополучием всей Мировой Семьи. Не следует, однако же, обольщаться насчет полного отсутствия иерархической компоненты. Ведь и в любой традиционной семье, как бы хороши и гармоничны не были родственные и дружеские узы, связывающие членов данной «ячейки общества», есть глава семейства, на котором лежит тяжесть забот и ответственности за безопасность, благополучие и благосостояние семейства. Впрочем, далеко не всегда отношения его членов носят идиллический, благостный характер, делающий невозможным прорыв выход на арену эгоистических импульсов и частных несогласий. Подобная идиллия является скорее редким исключением, исключением из правил, чем общим правилом. Это немаловажное замечание касается любой нормальной, обыкновенной среднестатистической семьи. Битье посуды, выброшенные табуретки, скандалы, истерики, некоторые из которых завершаются разводом- есть довольно обыденное явление в мировой практике, что из года в год подтверждается статистикой. Не единичны и явные злоупотребления статусом, вплоть до попытки узурпации абсолютной власти тем, кто претендует на роль главы. Тщеславие, жадность, самонадеянность, конфликты интересов- все эти феномены, к сожалению, не экзотичны на уровне отношений, существующих в среде близких родственников. Не мало копий ломается о «гранит» семейного бюджета. Баталии на этот счет нередко принимают самый ожесточенный характер и грозят настоящей драмой, в наихудшем случае- трагедией. Можем ли мы надеяться, что Мировая Семья будет избавлена от всех выше обозначенных досадных недостатков семьи обыкновенной? Увы, нет. Никак нет. Противоречия, несогласия, столкновения были и будут действовать между субъектами до тех пор, пока субъекты желают существовать как независимые, самодостаточные «единицы». И следует помнить , что выше семейного единства существует лишь один тип единства – единство органическое.
Может ли быть четвертое состояние Общества, после Постцивилизационного? Едва ли удастся представить его. Ведь его параметры выдаются далеко за рамки категории «Общество». В самом деле, не поворачивается язык назвать человека колонией , состоящей из миллионов одноклеточных существ? Нет. Это цельное тело, каждая клетка которого не имеет самостоятельных отношений с остальными. «Общение» клеток в организме- не есть свободное общение и даже не простой симбиоз. Это прежде всего обслуживание тела, или, во всяком случае отношение нового типа, нуждающееся в выделении его в отдельную графу под специальным термином.
Вопрос: вечно ли само Общество?- звучит с первого взгляда кощунственно. Но найти решение, все-таки, придется. Ответ таков: и да, и нет.

alt

Вы не можете оставлять комментарии